Я все еще вижу периферийным зрением  охваченные пламенем ветви дерева. Дерево горит, казалось бы, целую вечность, беззвучно кричит, но не сгорает. Даже листья, ярко – зеленые, не знающие, что такое земная осень, не теряют своего привычного цвета. Но зелень прячется за алыми всполохами обжигающего жара. Крик вонзается в уши, оглушая, и сквозь него я слышу голос Непризнанной, которая зовет меня. И в голосе девушки столько отчаянной надежды, что я пытаюсь открыть глаза. Но они открыты. Просто из них, перекрывая обзор, ослепляя, течет кровь. Совсем, как после побега, у Плачущих Дев. Но теперь сбежать не выйдет. Стряхнуть кровь с ресниц не получится. А кричит вовсе не проклятое на вечное пламя дерево за моей спиной. Кричу я, не в силах остановиться.
И зовет Вики не меня. Бонта.
Я рывком сажусь в своей кровати  в личном самом приличном из обнаруженных в лагере помещений. За стеной слышен почти непрекращающийся шум. Демоны обустраивают времен прибежище, которое вряд ли станет постоянным. Что бы там не говорили человеческие поговорки. Но даже это время лучше провести в максимально возможном комфорте. Помимо того, разрушительную энергию демонов лучше направить в более мирное русло.
Еще некоторое время продолжаю сидеть в кромешной темноте, вглядываясь в ничто и никуда, пока сердце не начинает стучать более размеренно, почти умиротворенно. Мысли текут неспешно. Видение, разбудившее меня, не кошмар, всего лишь воспоминание. Яркое, болезненное. Но мне ли опасаться воспоминаний? Всего лишь нужно подождать, когда обе мои части сольются воедино окончательно, разум выстроит логическую цепочку из воспоминаний, разложит все аккуратно по полочкам. Скорее всего, сны уйдут после этого сразу. Стану ли я из-за этого грустить?
Не уверен. Как не уверен и в причинах, которые спровоцировали сегодняшнее сновидение. Это не предвиденье, как у погибшего ангела, не предупреждение о грядущем, не предостережение. Самое яркое из воспоминаний. Самое новое. И первое по-настоящему мое. Не Бонта. Не Маля.  Именно мое.
Может в этом и заключается причина, и я зря пытаюсь отыскать сложную мотивацию, слишком сильно привыкнув к потребности учитывать каждую мелочь, способную разрушить мой план? Пора отпустить уже эту часть моего прошлого и сосредоточиться на новом этапе? Тишина в моей комнате все так же ничем не потревожена, даже мое дыхание теряется на ее фоне. Так что я откидываюсь на подушки , заложив руки под голову, и закрываю глаза.
Завтра будет новый день.
Я стою на пороге огромного бального зала. Мраморный пол цвета слоновой кости с тонкими прожилками, почти незаметными. Стены на половину тона светлее и с тем же узором. Мягкий полумрак, такой же мягкий свет. Огромные растения в кадках по углам. Приятная ненавязчивая музыка, и кружащиеся в танце пары.  Я не помню этого помещения, хотя оно мне кажется смутно знакомым. Никто не оборачивается в мою сторону, не тычет пальцем, захлебываясь в паническом крике. И спустя мгновение я понимаю в чем причина, поймав свое отражение в огромном на всю стену зеркале.
На моем лице – маска, а за спиной крылья цвета свежевыпавшего снега. Я – Бонт. Мама была бы рада. Но я не успеваю осознать свою мысль целиком, внимательно оглядываясь по сторонам, чтобы отыскать хотя бы одно знакомое лицо. Но маски скрывают истинный облик каждого. Маскарад – мелькает удивленное среди прочих мыслей. Но вспышка удивления проходит так же быстро, под легкое эхо моих шагов пока я пробираюсь сквозь толпу танцующих, стараясь ни с кем не столкнуться.  И останавливаюсь, увидев ее. Девушку с такими же крыльями, в маске и бальном наряде. Она выглядит почти такой же потерянной, как я несколько минут назад. Потому решительно приближаюсь к ней и протягивая ладонь, произношу.
— Потанцуйте со мной, — взгляд в прорезях маски почти неуловим, но я стараюсь. – Спасите меня от одиночества в этот вечер. Пожалуйста, — улыбаюсь и жду, когда девушка вложит пальцы в мою ладонь, чтобы поймать их и больше не отпустить.

Есть что-то настораживающее во всем происходящем, словно кто-то невидимый проводит кончиком пера вверх по моей шее к затылку. Но стоит обернуться, и я вижу, что за моей спиной никого нет. Одно только ощущение чужого прикосновения и присутствия. Настораживающе, странное, но вместе с тем никаких признаков опасности. А раз ее нет, то почему бы не попытаться получить удовольствие от того, что происходит вокруг, и попробовать разобраться, что же все-таки происходит.
И начну я с девушки. Мы с ней похожи уж реакцией, пускай, моя не настолько явна. Но оба мы явно в равной степени понимаем, что происходит. В отличии от остальных гостей на этом чудном приеме. Музыка успела смениться, пока я маневрировал, точно так же сменились пары, плавно кружащиеся под нее. Кто-то ушел к столам с напитками и закусками, кто-то просто выбрал другого партнера или партнершу. Никаких разговоров. Просто обмен ничего не выражающими улыбками, протянутая рука, и очередная пара вливается в группу.
Как ни странно, но даже меня, предпочитающего строго контролировать свои эмоции, старательно удерживая маску невозмутимости на лице, задело подобное отношение, хотя я не могу объяснить почему. Казалось, откажи один, улыбкой и рукой одарят другого. Или другую. И никакого огорчения. Было что-то в красивых движениях танцующих что-то механическое, как в фигурках на одном из творений Великого заклинателя, чье описание я читал в Башне.
И только мы с незнакомкой выглядели…. Живыми? Она вкладывает  теплые пальцы в мою ладонь, я мягко их сжимаю и почему-то начинаю дышать ровнее, спокойнее. Второй рукой я приобнимаю ее за талию, подводя к центру зала, где нам уступают место, даже не окинув ни единым взглядом. Разворачиваю девушку к себе лицом, борясь с желанием поймать подбородок пальцами и всмотреться в глаза. Это незаметно превращается в потребность. Музыка сменяется в очередной раз, и я увлекаю ее в танец. Просто плавные движения, подчиняющиеся ритму. Мелодия ведет нас, мне не нужно думать над следующим движением. Я продолжаю всматриваться в лицо девушки, а она не менее внимательно разглядывает меня.
Мы знакомы? Мысль не претендует на оригинальность, но почему-то же я искал ее среди этих безликих масок, направляясь именно к ней, будто мы договорились заранее  о встрече  у той колоны. А она согласилась без ненужных споров и фальшивого кокетства, словно ждала меня, даже не подозревая об этом. Так мы знакомы? Но я не успеваю задать свой вопрос вслух, она меня опережает. И несколько слов, произнесенных едва слышно, заставляют все вокруг замереть, даже невидимые музыканты прекращают играть, оборвав мелодию на неприятной резкой ноте, врезающейся в виски.
Сон?
Еще один? А не слишком ли много снов для одной ночи?
Я сжимаю пальцы на руке незнакомки и улыбаюсь. Снова. Не улыбаться ей  почти не получается, да и тревожить сильнее, чем она уже встревожена из-за неестественной тишины, я не хочу.
— Предлагаю прогуляться на балкон и подышать свежим воздухом, — киваю в сторону прозрачной двери, которой пару ударов сердца назад не было. Может, девушка права насчет сна? – Видимо, музыкантам требуется передышка, раз они начали путать струны и ноты.
Мы спокойно проходим мимо застывших танцоров, но на этот раз их головы поворачиваются нам вслед. И я очень мягко удерживая незнакомку за талию, не даю ей оглядываться. Иначе сон слишком скоро превратится в кошмар. И ее разбудят. А я не готов пока ее отпустить.
Все только начинается.
За дверью царит ночь. Обычная— с мерцающими звездами на темном бархате неба, полной луной, освещающей балкон, и свежим ветром, дарящим облегчение. Дышать тут действительно легче. Некоторое время мы смотрим  на деревья растущие внизу. С балкона видно только их верхушки, слышно  шелест листвы. Даже птицы не поют. Наконец, я поворачиваюсь к ней лицо.
— Я знаю, что мой вопрос покажется бесконечно банальным… Но мы прежде встречались? У меня чувство, что мы знакомы, но я никак не могу вспомнить… И да, мне тоже кажется, что я сплю… Можно? – мои пальцы тянутся к завязке, удерживающей маску на лице девушки. Надеюсь, она не будет против. И надеюсь, под маской будет лицо, а не туманная дымка.

Я знаю, что сны по своей природе безопасны.  Они не способны причинить серьезного вреда, разве что напугать. Да и то по большому счету любой н почти бессознательном уровне осознает различие между сном и реальностью. Если брать терминологию Земли. Родины непризнанных, то сны нестабильны и нелогичны, в них полно дыр и несостыковок, а еще в них полностью отсутствуют плавные логичные переходы.  Но сейчас, даже осознавая истинность слов девушки, я понимал и другое.
С этим сном все было не настолько просто. И нужно было быть осторожнее. Вряд ли испуганный крик и слезы на ее подушке – самое страшное, что может ей угрожать. За себя я уже привычно не боялся. Сила, уютно свернувшаяся котенком на дне моей души, оставалась при мне. Тихо урчала, распушив черную пушистую шерсть, и смотрел на меня, прищурив изумрудно – зеленые глаза. Охраняла, тщательно отслеживая место, в которое меня занесло, готовая в любой момент вырваться наружу, если сочтет, что мне угрожает что-то серьезное. Был ли у моей знакомой незнакомки подобный хранитель, я не знал.
Ну,  что же, возьму эту роль на себя.
Тем временем я получил разрешение, и даже помощь в снятии маски. Ленту мы распутывали вдвоем, вскользь касаясь пальцами друг друга. Золоченная  украшенная самоцветами маска осталась в моей руке, и я поднял глаза на девушку. Невольно моя улыбка погасла. Вовсе не потому что я не был рад ее видеть. Куда больше меня беспокоила ее собственная реакция, когда правда раскроется. Но отступать мне было некуда.  Я покорно наклонил голову, позволяя тонким теплым пальцам скользить по моему лицу, распутывать узлы и снимать мою невольную защиту.
  На пару ударов сердца я успеваю пожалеть, что мы не остались в бальном зале. Пока вижу, как на лице Вики появляется шок, следом выражение искренней боли, а потом она бросается мне на шею, утыкаясь носом. И между ее слов очень явно звенят слезы, хотя я вовсе не уверен, что она действительно плачет, а не сдерживается изо всех сил.
Я крепко, но нежно обнимаю ее, прижимая к себе, коротко поцеловав в макушку. И завидую, самое нелепое, что только могу сделать в этой ситуации. Люто, яростно и бесконечно сильно завидую себе. Потому что вот этот свет и нежность они предназначены не мне, а лишь тому, чьим обликом наделил меня сон.
Бонту.
И не имеет особого значения, что Бонт – это тоже я. Всегда был, всегда буду. Вряд ли она станет меня слушать. Но я успокаивающе глажу непризнанную по спине, зарываясь лицом в пушистые волосы. А зависть в моих мыслях плавно сменяется насмешкой над собой. Ну, кого еще я мог встретить в своем сне, если не ее? Девушку, с которой  разделил силу, связавшую нас неразрывной нитью. Подумал хотя бы о том, как безошибочно нашел ее в месте, где время и пространство не подчиняются никаким правилам и законам. Слишком просто и быстро, чтобы это было просто совпадением или случайностью.
— Вики, — я осторожно отстраняю непризнанную от себя. Недалеко. Совсем недалеко, так, чтобы можно было увидеть ее глаза, не отпуская. – Почему тебе жаль? Все ведь получилось, как и должно было. Ты мне помогла, когда  остальные предпочитали делать вид, что все идет, как должно…. – я прижимаю ее ладошку к своей щеке и улыбаюсь. – Я рад тебя увидеть, пускай это сто раз сон. Я скучал по тебе. Прости меня…
Я наклоняюсь и делаю то, что давно хотел. Медленно и осторожно целую мягкие податливые  губы,  поймав лицо Вики в свои ладони. Возможно, это нечестно с моей стороны. Скорее всего, она возненавидит меня даже сильнее, узнав правду. Но это будет потом. А пока у меня есть этот шанс, и я не собираюсь его упускать.
А за нашими спинами кто-то дергает дверную ручку, пытаясь открыть.

Наверное, именно ее мне все эти недели и не хватало — девушки, которая даже во сне  пытается просить прощения за то, в чем не виновата и на волос. У того, кого считает плодом своего разыгравшегося воображения. У того, кого на самом деле  по-настоящему никогда не существовало. Просто никогда. А все эти столетия – это была растянутая во времени пытка, месть создателя, узнавшего, что создание может быть сильнее него, за испытанный страх. Парадокс…
После Ритуала, одновременно принесшего и полноту, и чувство странного опустошения, я долго не мог понять, что же пошло не так, почему я никак не могу избавиться от ощущения, что что-то утратил. И дело было даже не в части моей Силы, которая оказалась в младшей Уокер. Да, потеря была неприятной, но  не критичной. И я еще не обдумывал возможные способы возвращения своего. Мне не хватало именно ее, моей солнечной девушки с ясными глазами, сияющей улыбкой, привычкой безрассудно следовать за велением сердца и искренне горевать по тому, с кем не была толком знакома.
Время растворилось в поцелуе, смешиваясь с нашим дыханием. Ни один из нас не торопился прерывать его, отпускать другого. В конце концов, если это сон, то дышать не обязательно, ведь так?
Внутри недовольно взрыкнула моя Сила, поднимая острые уши с пушистыми кисточками на концах, глаза открылись шире, и она подняла верхнюю губу, обнажая верхний ряд острейших зубов. Такими можно перекусить даже оружие Шепфа, не особо напрягаясь. Но сейчас дело было не в Создателе. Двери в бальный зал кто-то дергал изнутри, пытаясь открыть. И с каждым мгновением они тряслись все сильнее, грозя распахнуться в любой момент.
Странный сон. Неправильный.
Выводы мы с Непризнанной сделали одновременно, и, похоже, совершенно одинаковые. Следовало уносить ноги, руки и прочие части тела с балкона. Немедленно. Не знаю, кем были те  крылатые танцоры, но вряд ли они тоже возжелали подышать свежим воздухом на нашем уютном балконе. Протянутую руку Вики я проигнорировал. Потерять ее в ночном небе или среди деревьев я не собирался. Потому подхватил на руки и прыгнул с балкона вниз, споро заработав крыльями. За нашими спинами дверь слетела с петель, и раздался звон разлетевшегося по мрамору стекла. А следом – разочарованный то ли крик, то ли вой.
Какого тут происходит?!
Лететь слишком долго я не стал. Это не имело никакого смысла, сны, как я уже говорил прежде, созданы по иным законам. Я мог лететь с Вики на руках до самого рассвета и обнаружить, что все еще вижу балкон и тех, кто ждет на нем нашего возвращения. А мог после пары взмахов крыльями оказаться на территории моего тайного лагеря. Вот тогда пришлось бы объяснять девушке, что это за место, и как нас сюда занесло.
Но нет, нам повезло. Хотя, как и все в этом сновидении, везение оказалось с подвохом.  На земле нас ждало дерево. То самое, к которому когда-то были привязаны мы трое. Дерево, которое видело мое возвращение и впитало кровь демона, чей отец никогда не ступал на Землю, и дочери серафима, что была рождена на Земле. Интересно, кто это так развлекается, подкидывая намеки из нашего общего прошлого, щедро насыпая  соль на незажившие раны? Оно так и застыло в вечном пламени, не сгорая.
И я никогда не слышал столько отчаянья в чьем-то голосе, как в голосе Вики, когда она увидела это несчастное дерево.
— Нет, — покачал головой, ловя ее руку и переплетая наши пальцы. – Это было бы слишком просто – сдаваться сейчас. Если кто-то поставил здесь это дерево, зная, с какими воспоминаниями оно связано, чтобы не пропустить нас, то значит, нужно идти именно в него. Буквально, — мои слова даже мне напоминали бред сумасшедшего. Что уж говорить о Вики? Но при этом я точно знал, что прав.
Я устроил Вики у себя за спиной, обведя ее руки на уровне своего пояса и прижал ладони своими. Обернулся и произнес максимально спокойно и уверенно.
— Если хочешь, закрой глаза, но ни в коем случае не отпускай меня. Хорошо? – поймал неуверенный кивок, отвернулся и вошел в дерево, ведя непризнанную за собой.
Реальность вздрогнула, расступаясь, и в следующий миг собралась вновь. В комнату, знакомую  до последней черты. В комнату, которую я видел через зеркало. Комнату моей спутницы.
— Любопытно, — произнес задумчиво, оглядываясь по сторонам и отпуская одну руку девушки, но продолжая мягко удерживать вторую. – Тут все на месте? Ничего не настораживает? Лишнего не появилось?

Что я помнил о комнате Вики? Да не особо много, если задуматься, хотя жилище было некоторое время едва ли не единственным кусочком реального мира, который был мне доступен хотя бы для взгляда. И не особо  было важно, что этот кусочек открывался только, когда Непризнанная решала воспользоваться зеркалом, чтобы пообщаться со мной.  Он был чем-то новым, глотком свежего воздуха. Единственно, что меня огорчало в тот момент, что я не могу пройти по зеркальному коридору так же легко,  как получалось переправлять Вики к матери и обратно.
Фидейро  все-таки был и остается величайшим из заклинателей.  Его заклинание перекрывало абсолютно все пути побега. Никаких исключений. Мне даже сейчас было немного жаль, что он решил отказаться от физической оболочки. С удовольствием пообщался с таким мудрым бессмертным. В общем, я не считал себя специалистом по девичьим спальням и найти несоответствия точно не смог бы. А они должно было быть, иначе нас не отправили бы именно сюда.
Оставалось полагаться на Вики. И меня вовсе не раздражало собственное бессилие в этой партии. Но любопытно было бы узнать, кто решил поиграть с нашими сознаниями, и какую он преследует цель, заманивая в места, связанные с болезненными воспоминаниями.  Очень любопытно. Но пока я неспешно бродил за своей Непризнанной, крепко держащей меня за руку, словно она опасалась, что если отпустит, то я тут же растаю, как туман.
Первой странностью оказалось спящее тело самой девушки, в ее кровати. Мастерская иллюзия, даже я обманулся. Впрочем, чего можно было еще ожидать от сна? Но девушка рассеялась в воздухе, едва настоящая Вики прикоснулась к коже, почти сразу отшатнувшись и врезавшись в меня спиной.
— Пустяки, — отмахнулся небрежно от извинений, мягко придерживая за талию, пока девушка приходила в себя. – Это сон, — ответил, словно это объясняло все. Собственно, и объясняло.
А после не стал останавливать, когда по комнате вики пошла одна, отпустив мою руку.  Провел ладонью по смятой подушке, на которой оставался след. Странно для простой иллюзии. Хотя можно допустить, конечно, что спящая Вики была настоящей. Просто миры, реальный и тот, в котором мы сейчас находимся, наложились друг на друга ненадолго. Такое тоже бывает.
Но надолго выпускать из своего поля зрения Вики я все-таки не рискнул. Не с ее неизбывной тягой находить приключения на ровном месте. Девушка стояла у зеркала, выглядевшего вполне безобидным на первые пару моих взглядов. Так что я обнял ее за плечи, устраиваясь за спиной, чуть прижимая к своей груди. И тоже бросил взгляд на отражение.
Мы…вместе мы выглядели так, словно так и задумывалось. Даже сейчас, когда шевелюра, как и мои крылья, были белоснежными. Я, без какого-либо труда,  перекрасил в своем воображении волосы в черный, а крылья в багрово – черный цвета. Но картина все так же осталась идеальной. И губы Вики, скользнувшие  по мой шее, и ее улыбка только добавили картине завершенности.
Она моя, — понял я. Была моя с момента своего рождения на  Земле. И будет моей всегда. Просто нужно набраться терпения и дождаться, чтобы она сама это поняла. И приняла.
Зеркало пошло волнами, искажая образы. А потом  из него поползла тьма, темными языками, пробуя окружающее на вкус.  Я едва не закатил глаза. Специфическое чувство юмора у местного распорядителя.  Натравить на нас тьму, это то же самое, что отравить гадюку ее же ядом. Бесполезно. Вот разве что… Я едва успел накрыть пальцы Непризнанной своими, и темный росток коснулся моей кожи. Осторожно огладил, как ластящийся щенок, а потом нырнул вглубь, под кожу.
И я рухнул на пол, только чудом не утащив за собой Уокер, выгнувшись от немыслимой боли и прикусив губу до крови, чтобы не испугать ее своим криком.  Пальцы судорожно сжали  подвернувшееся под них покрывало.  Никогда не думал, что вновь испытаю подобную боль.

Умные учатся на чужих ошибках, а дураки — на своих. Никогда не думал, что однажды окажусь на месте того самого дурака из поговорки, который осознает ошибочность скоропалительно принятого решения на своей собственной шкуре. Да еще и настолько болезненно. Даже с учетом того факта, что тьма была огромной частью моей силы с момента моего рождения, мне не следовало забывать о главном. Это была моя тьма. И та часть, что обреталась в Вики с недавних пор, — тоже была моей, пускай она постепенно превращалась в ее. Но сейчас продолжала быть моей.  То же, что пришло через портал в зеркале, принадлежало кому-то другому. Так с чего я решил, что она для меня полностью безопасна?
Идиот. А идиотов принято учить и болезненно, чтобы урок лучше запоминался. Будь у меня времени побольше, хотя бы с минуту, я успел бы утащить Вики, переставить вне пределов досягаемости тьмы. Но… В сложившихся обстоятельствах мои решения и поступки были оптимальными.  Мне не привыкать к боли, и эта – не самая сильная из испытанной. А вот Вики к ней привыкать не стоило. И пока я смогу, то буду защищать ее, хотя бы во сне.
Вот касательно реальности полной уверенности у меня, к сожалению, не было.
Я все-таки не закричал. Не знаю, насколько это мог быть сомнительный повод для радости. Потому что все силы уходили именно на это, а не на попытки  перебороть воздействие и заглушить боль. Где-то на окраине восприятия меня звала Вики, теребила, прижимала к себе, пытаясь помочь. И для разнообразия мне было абсолютно плевать, каким именем она меня назовет, когда этот приступ закончится.
Имело значения только одно. Даже считая меня частью сна, в котором все создано ее фантазией, она не бросила меня.  А ведь это было проще всего. Но  нет. В своем полузабытьи я прекрасно чувствовал, как она меня куда-то тащит, явно пытаясь спасти от подступающей враждебной тьмы.
Боль ушла резко, словно ее выключили. Я больше не ощущал даже того клочка тьмы, который спровоцировал приступ. Словно он растворился в моей  крови без следа, стал частью моей силы. Только вот без следа ли?.. Не уверен. Иначе смысла во всем этом не был бы никакого. Зато я ясно ощущал прикосновения знакомых губ к своим, нежное, осторожное. Никогда не думал, что способен на такую нежность, но я едва сам в ней не задохнулся, пока не менее осторожно отвечал на поцелуй, так и не открыв глаза.
— Вики, — выдохнул, огромным усилием разрывая поцелуй. Протянул пальцы и аккуратно, едва касаясь, стер свою кровь с ее губ. – Ты в порядке? – приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам.
Пространства без тьмы почти не осталось. Кровать, на которую меня затащила Непризнанная, оказалась едва ли не последним чистым островком. Окно и дверь больше не существовали. Похоже, нас все-таки загнали в ловушку, и неведомый создатель этого милого сна вскоре отпразднует победу. Во всяком случае, мне кажется, он в этом уверен. Сила внутри меня недовольно заворчала, поднимаясь, села, обвивая гибкое тело длинным хвостом,  и хитро блеснула изумрудами глаз.
Ну, надо же, кто решил позаботиться о моей безопасности, — я хмыкнул, глядя мысленным взором на это представление. А раньше почему не вмешивалась?
Сила фыркнула, как умеют только кошки. И я последовал ее примеру, меняя положение. Я честно предпочел бы остаться с Вики в кровати. При других обстоятельствах. Протянул руку, прижимая ладонь к ее щеке.
— Ты мне веришь? – спросил. А потом подтянул к себе ближе, почти вплотную. – Ничего не бойся, — поймал лицо в ладони, на мгновение прижимаясь лбом к ее лбу. А потом снова поцеловал, глубоко и медленно, укутывая нас крыльями. И отпустил силу, которая ударила во все стороны сразу, выжигая чужую тьму.
   Когда все закончилось… Когда все закончилось, вокруг нас была комната в заброшенной части Школы. В ней я прятался после побега. А еще в моих волосах добавилось черных прядей…

Облик Бонта сползал с меня постепенно. Словно старая шкура со змеи. Или кокон, из которого выбирается бывшая гусеница, превратившаяся в бабочку. Осыпался снежными хлопьями с волос и оперения, которые наливались родной тьмой. Не знаю, по какой причине на начало сна я выглядел, как Бонт, не понимаю, почему был запущен процесс такого превращения. По кусочку внешнего облика за раз. Кому был предназначен этот растянутый во времени урок? Мне или Вики? Да и что за уроком он окажется по итогу?
Все не то чем кажется? Не верь глазам своим?
Ничего в этом не найти нового и давно. Зачем же с таким упорством нам это показывают раз за разом? Я знаю, кто я такой на самом деле. Мальбонте, сын ангела и демона, наказанный за сам факт своего существования. И знаю, кто такая Вики Уокер. Непризнанная. Дочь серафима, рожденного на Земле.
  Мой свет во мраке.
Моя солнечная тьма с белыми крыльями.
Но, кажется, местный постановщик все-таки что-то знает о милосердии. Потому что моя Сила, бросив презрительный взгляд по сторонам, снова сворачивается пушистым клубочком, намекая, что победа в последней стычке дала нам в качестве приза паузу в бесконечном марафоне этого сна. Без права знать, с кем мы соревнуемся.  Может это и к лучшему?
Я складываю крылья, пестрящие  частыми черными пятнами, перехватив полный сожаления взгляд Непризнанной, которая пробегалась пальцами по одному из черных перьев. Маховое, большое. И ничего не говорю. Мне нечем ее утешить. Но я могу попытаться кое-что объяснить, даже если она ничего не вспомнит после пробуждения. Устраиваюсь на прихваченной из прошлой комнаты кровати, положив голову Вики на колени. Ловлю руку и начинаю перебирать тонкие пальцы.
— Мне не больно, — качаю головой и целую нежную кожу на запястье. – Больно быть разделенным на две части. Когда каждая ощущает кровавую незаживающую рану на месте разрыва. А сейчас рана зарастает. Ощущения странные немного, — прикладываю ладонь к своей, втайне надеясь, что Вики начнет перебирать волосы. Почему-то, кажется, что это должно быть приятно. – Немного похоже на зуд… Или …Помнишь свои ощущения, когда у тебя появились крылья? Словно появилась дополнительная пара конечностей, которые вроде всегда были, но при этом нет полной уверенности, что умеешь ними пользоваться. Но вместе с тем знаешь, что так должно быть…
Под моей ладонью бьется ее сердце, часто, словно Вики долго бежала и не успела восстановить дыхание. Или все еще продолжает бежать сейчас, страшась остановиться, опасаясь куда-то опоздать, не замечая, что давно уже на месте и нужно просто остановиться. И мое сердце, в чье существование не верит, наверное, никто, стучит в том же ритме.
—  Помни меня, — произношу я негромко, глядя ей в глаза. – Не Бонта, которого позволили тебе увидеть, не дав узнать поближе. Не Маля, сказками о котором пугали, требуя помнить то, чего ты знать не могла, и выполнять правила, о которых не стали предупреждать. Меня… Помни меня. Меня это порадует, — я забирая свою руку, вместе с ее и прижимаю к своей щеке. – Поцелуй меня… Пожалуйста.
Я не требую, не приказываю, не давлю взглядом. Смиренно жду, когда Вики примет решение. Сама. Каким бы оно не было. Я готов к любому. Особенно после всего, что было мной сказано.

Пауза затягивается, и я успеваю подумать о том, что Вики все-таки испугалась.  Проанализировала мои слова, сделала верные выводы и испугалась. Даже если она не верила до конца во все то, что ей старательно вкладывали в голову во время учебы, то толику сомнений заронить могли. И в чем-то я бы это одобрил, пускай эти сомнения могли сработать в ущерб мне. Но вместе с тем они послужили бы для самой девушки неплохой защитой.  Раз такова цена, я бы не стал ее оспаривать или убеждать передумать.
Свобода выбора и только она.
Вики убирает мои волосы со лба и принимается разбирать спутавшиеся за время нашей эскапады пряди, прогоняя нахлынувшую тревогу осторожными нежными движениями. Это и правда очень приятное ощущение. Я закрываю глаза, наслаждаясь, добавляя время Уокер для принятия второго решения. И удивляюсь, потому что тратит она его не так уж много.  Мягкий поцелуй стремительно превращается в жадный,  накрывая нас обоих с головой.  Опьяняя и доведя до потери контроля. Это мой голод так велик? Или ее потребность, скрытая под маской осторожности и благоразумия? Или это место стирает ненужные наслоения страхов и предвзятости, делая все понятнее и проще?
Поцелуи сливаются в череду ослепительных вспышек, и я уже нависаю над Вики, удерживая ее запястья на головой, продолжая целовать, второй рукой стягивая бретельку бального платья с плеча. Мне хочется  избавить ее от одежды полностью, снова увидеть стройное тело, не прикрытое тряпками, и целовать, не пропуская ни одного кусочка кожи. Чувствуя, как отзывается она на каждое прикосновение.
Наверное, потому я не сразу осознаю смысл ее слов. Но то, как Вики застывает в моих руках, действует не уже вылитой на голову ледяной воды. Остужает, приводит мысли в порядок. Я замираю, все так же нависая над девушкой, которая  выдыхает свои объяснения, нервно поправляя одежду.
И не злюсь. Не злюсь, хотя тело даже во сне ноет, скручиваясь неприятным спазмом внутри  из-за  того, что я насильно  приглушаю возбуждение. А я улыбаюсь. Ненормально светло и явно по-дурацки. Как какой-то  блаженный ангел, который получил в качестве неожиданного подарка  личный разговор с Шепфа.
Перекатываюсь на бок, а после и вовсе сажусь среди смятых простыней, опираясь спиной о подлокотник кровати и совершенно беспардонно, не спросив разрешения, утаскиваю Вики к себе в объятия. Крепко оплетаю руками, едва сдерживая желание снова укутать крыльями, и целую в макушку.
Моя. Только моя.
— Значит, мы подождем, — я стараюсь дышать ровнее, хотя поцеловать ее тянет с невозможной силой. Возле ушка. Щеку. Уголок губ. Но вместе с этими вроде скромными желаниями приходит осознание, что если я начну, то уже не смогу остановиться. Не после такого признания. И сломаю все, чего смог достигнуть, растопчу в пыль. – Подождем, когда мы встретимся в настоящем мире, — осторожно опускаю подбородок на ее плечо.  – И тогда все будет правильно. Просто постарайся меня не забыть, когда проснешься. Постарайся, Вики…
В воздухе раздаются громкие отчетливые раздельные хлопки. И в одном из углов сгущается тень, принимая форму высокого мужчины с пылающими алым багрянцем глазами. Мужчина –тень прекращает хлопать и с явной укоризной качает головой. За его спиной намечаются крылатые фигуры, пока еще едва заметно, но постепенно наливаясь красками и реальностью.
— Такой шикарный план был, — возмущается незнакомец. – Идеальный. Ты, — указывает пальцем на Вики. – Обязана была сейчас биться в истерике, забившись от него в угол, когда поняла, кто он такой. А ты! Тебя чему учили? Все ангелы зло, даже те, которые пока думают, что не определились. А что со злом положено делать?
Я, не отводя от пришельца внимательного взгляда, задвигаю свое личное пока не определившееся зло за спину, и расправляю крылья. Белых перьев в них не осталось.

Я сидел среди развороченной постели, которая успела побыть и временным убежищем, и почти послужить по прямому назначению и, глядя на источавшего немыслимый пафос напополам с иронией, такой же пафосной, надеялся. На удивление искренне надеялся, что я не выгляжу таким же высокомерным и заносчивым мудаком в реальном мире. Не то, чтобы подобные черты характера  у демонов считались плохими, но все должно быть в меру. А он меры не знал или не хотел себя ограничивать, бахвалясь своим … Собственно, мои глаза зло блеснули. Похвастать ему особо было нечем.
Все его планы мы ломали с самого начала сна. Не хочется представлять, что ждало нас в бальном зале, не реши прогуляться на балкон. Вряд ли, конечно, попытка убийства,  но кошмарами этот умник мою Непризнанную точно обеспечил бы на некоторое время, мои страшные сны ему не переплюнуть уж точно. Так что запугивать  Вики тень собирался долго и качественно. Главный вопрос был даже не в этом. Он заключался в том, а планировалось ли в этом чудном наведенном сне мое присутствие? Или был бы еще один манекен с моими чертами лица, который послушно изображал бы того самого чтоб его через пень и колоду Маль— бон-тэ-э-э, любителя массовых убийств, страшной сказки любого крылатого, который наверняка еще и в  крови младенцев купается по три раза на дню? И что-то мне кажется, что все именно так и было.
По большому счету мы ни в одной локации  надолго не задерживались. Я вспомнил, как замерла Уокер у несчастного дерева и, кажется, прорвал простыню ногтями. Или это были когти? Вот только в этой  комнате…кхм…увлеклись слегка. В остальном да, шло бы все по тому плану, который представал перед моим мысленным взором, сейчас Вики вполне могла испуганно забиться в угол от куклы, и в реальности у меня в лучшем случае оставались бы довольно призрачные шансы достучаться до нее. Если бы остались хотя бы такие.
Так кто стоял за тенью? Шепфа или его темный братец? Обоим было выгодно разделить нас, поставить по разные стороны баррикад. А алые глаза и намек на тьму у местного злодея вовсе не служил гарантом принадлежности  к какой-то стороне. Это сон, в конце концов. Верить ничему не стоит до конца.
— Тц-тц-тц, — покачал я головой, бросая короткие взгляды на ставших материальными танцоров. – Вот прямо вскочил и побежал запугивать и убивать. Как только перья почищу, так и сразу.
— Мальчик, ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Поумерил бы пыл, — показалось, или кукловод слегка опешил?
— Дай-ка подумаю, — наморщил я лоб, изображая глубокий и трудный мыслительный процесс. Вроде он так должен был выглядеть. А сам прислушивался к тому, что делает Вики. Слишком подозрительно она притихла. У меня даже появилось чувство, что Непризнанная вовсе исчезла, хотя деваться из укрытия ей было некуда. – Хамло, которое ворвалось туда, куда его не звали, и даже имени своего не назвало?
Тень, казалось, потерял дар речи. Потом полыхнул вспышкой такой ярости, что у меня перья задымились. В прямом смысле слова. Пришлось пнуть свою старательно изображающую дремоту Силу, чтоб разобралась. Но следом за вспышкой тень рассмеялся, издевательски.
— Следить нужно внимательно не только за тем, кто перед тобой, но и за тем, кого оберегаешь, — бросил насмешливо и осыпался пеплом. Следом истаяли крылатые куклы. Я оглянулся. Вики не было.
Я позволил отвлечь свое внимание, пока кто-то воровал мою Непризнанную.  Самое время почувствовать себя идиотом во второй раз. Ненадолго. Сложил крылья и задумался. Раз уж у нас тут обнаружился любитель оживлять чужие страхи, то Вики наверняка спрятали в каком — то из мест, которые втайне страшат меня. Ну, или в которых мне некомфортно. Таких на удивление немного и начну я с ближайшего.
Вода все так же едва слышно журчит у подножия скорбно согнувшихся каменных фигур. Течет из ниоткуда и исчезает в никуда, ни единого раза на пролившись за пределы рукотворного озера. Когда-то, очень давно, моя мама приходила к ним молиться. В то время она еще верила Шепфа и в то, что молитвы к нему не бесполезны. Статуи смолчали, а вода сменила цвет на цвет свежепролитой крови.  И произошло то, что произошло… по моим щекам стекают непрошенные слезы, которые я стираю коротким  злым движением. Но они все равно продолжают стекать, падая на каменный пол алыми каплями.
Ну, что же, ничего нового. Это место всегда действовало на меня именно таким образом. Во сне я хотя бы не слышу горестных воплей Дев. А кровь…Я  оглядываюсь  по сторонам и замечаю Вики у самого подножия лестницы. Она слепо шарит по сторонам вытянутыми руками, словно пытаясь выбраться из ямы. И на ее щеках тоже кровавые разводы.
Протягиваю руку навстречу и сплетаю наши пальцы, чтобы спустя удар сердца дернуть ее на себя. Тело Вики движется очень медленно, будто я и правда тяну ее из материальной ловушки. Но у меня  получается, она врезается в меня и поднимает вверх глаза с влажными ресницами.
— Это я, в самом деле, — я, — произношу негромко и, наклонившись, прижимаюсь лбом к ее лбу. – Я нашел тебя.
И ветер шумит в кронах деревьев, щекочущих верхушками балкон   за закрытыми дверьми которого, — бальный зал.

5189
1