Я никогда не верил в любовь. Не столько в то, что такого чувства не существует в принцип, и оно чужая выдумка. Оно было. Просто прежде я не верил, что она стоит той цены, которую за нее приходится платить. Мои родители верили в свою любовь друг к другу, верили, что с ее помощью смогут преодолеть любые трудности. Но что они получили в результате? Разрушенные жизни, утраченное безвозвратно бессмертие, отнятого ребенка с такой же поломанной жизнью и отнятым детством. Стоила их любовь того? Прежде я твердо был уверен, что нет. Но сейчас мне казалось, что если бы я спросил у них, то ответ был бы однозначным. Да, любовь и полученный шанс на счастье стоили всего, что пришлось им пережить после. Разве что они постарались бы исключить из этого уравнения меня.
На самом деле я не верил, что когда-то сам испытаю это чувство. Слишком долго единственными чувствами, которые заполонили мою душу целиком, не оставляя и малого промежутка были ненависть, жажда мести и гнев. И меня мало волновало, что произойдет после того, как я достигну поставленной перед собой цели, наконец – то сбросив сего высокого трона Шепфа.  Пустота меня не пугала, в чем-то я на нее даже надеялся. Но все сложилось совершенно иначе.
Да, я победил. Но Шепфа жив, пускай  почти безропотно отдал Небеса под мою руку и мое крыло, перепоручив крылатых мне. И порой я слышу его злорадный смех, он-то точно знал, чего стоят его воспитанники и во что выльется моя оптимистичная и даже наивная попытка привнести в их жизнь равноправие. В бесконечную тайную войну, где в лицо мне улыбались, как самому близкому и единственному родственнику, а за спиной строили козни, пакостили и изредка даже пытались заговоры устраивать. Но зато у меня была моя Непризнанная, и этот факт до странного просто и легко примирял меня со всеми остальными минусами.
Уокер предпочла остаться в школе, чтобы продолжить свое обучение и стать полноценным серафимом, чем статус подтвердит старейший. А я не захотел ей мешать, хотя меня откровенно напрягало то, что я не смогу быть рядом все время, чтобы иметь возможность ее защитить в любой момент. Но, похожу, что пока ей моя помощь нужна не была. Вики справлялась самостоятельно. Да и подозреваю, что особо рьяным борцам за старые порядки более продвинутые соученики наглядно и доходчиво объяснили, чем может обернуться гнев Мальбонте, если его Непризнанная хотя бы пальчик ушибет или пожалуется на испорченное настроение. Мы не афишировали наши отношения, но все помнили, на чьей стороне она сражалась в последней битве.   Так что дураков пока не нашлось.
А сегодня у мня выдался на удивление спокойный день в этой психушке, которую по чьему-то злому капризу принято называть советом. Так что я предпринял тактическое отступление и смылся под благовидным предлогом, оставив отдуваться ближайших помощников. В конце концов, зачем еще они могли бы понадобиться? Пускай отрабатывают свои привилегии.  И направился к Уокер, чтобы выкрасть ее из Школы на несколько часов.
Мы ведь встречаемся, а, значит, нужно хотя бы несколько раз вырваться на то, что у людей называют свиданием. Почему бы не сегодня? И если не дать Вики всерьез обдумать все плюсы  минусы, то она не сможет придумать причину для отказа. Правда уже в самой Школе  пришлось прорваться через нового временного директора, который свой статус пытался поменять на постоянного. Престижное же место. И потому этот уважаемый серафим долго и упорно грузил мою голову информацией  об успехах свои и своих учеников. Читай врал напропалую, как будто не догадывался, что у меня соглядатаев нет. Вот такой он убедительный, а я такой доверчивый. В общем, серафим что-то заметил в моем взгляде и быстренько свернул хвалебную оду самому себе.
А я наконец-то получил возможность спокойно посмотреть в глаза своей девушке, своей женщине, просто моей Непризнанной. А потом поймать  ее в свои объятия и поцеловать. И плевать я хотел на учеников, наблюдающих за нами. Пока не зарываются, пускай живут спокойно. Я слишком сильно успел по ней соскучиться.
— Привет, — улыбнулся я, прижимаясь лбом к ее лбу. – Если не передумала, то я согласен, — осторожно потянулся рукой к ее, переплетая наши пальцы. – Покажешь мне свои любимые места? – и не глядя, призвал водоворот, который должен был переправить нас на Землю.

Люди называют это отпуском. Время, которое могут провести с близкими в каком-то отдаленном месте, напрочь выбросив из головы всякие неприятные мысли. О работе. О вечно бунтующем Совете, членов которого разогнать бы старым веником при куче свидетелей. О лизоблюдах и льстецах, в чьи слова не поверил бы даже младенец, не успевший выучить свое первое слово.  Хорошая придумка, полезная и для отдыхающего, и  для тех, кто упорно старался переполнить чашу его терпения, проверяя границы разумного и оказавшихся за половину шага до обрыва, даже не осознавая этого.
Знали бы все эти высокомерные выскочки, что все еще продолжают дышать исключительно благодаря тому, что моя  Непризнанная однажды захотела в качестве невинной просьбы обычное свидание, наверняка выдрали бы все до единого перья из своих крыльев, навсегда отказавшись от привилегии  касаться к облакам. Везунчики вдвойне. Они никогда не узнают, а я не стану рассказывать, втайне потешаясь над тем, сколько раз, даже не зная об этом, Вики спасала все эти никчемные души одним своим существованием. Своей улыбкой. Мимолетным прикосновением. Оказавшись рядом на расстоянии тепла.
Водоворот послушно подхватывает нас, спустя пару ударов сердца опуская прямо золотистую песчаную россыпь пляжа. Я прикладываю ладонь ко лбу, давая время глазам  привыкнуть к почти ослепительному сиянию, окружающему нас. Мягкое мерцание золотых песчинок, хаотичные блики на волнах и само солнце, от которого спрятать некуда. Наверное, в своих темных одеждах я смотрюсь на берегу неуместно. Но никто не торопится делать мне замечания, и вовсе не крылья , сотканные из темного багрянца тому виной. И даже не угроза, исходящая от меня. Крыльев сейчас нет, а угроза спрятана глубоко в душе, почти на дне.  На пляже попросту больше никого нет. Только мы вдвоем. Я и Вики.
— На небесах только и разговоров, что о море, — произношу вслух, непонятно откуда взявшуюся мысль.
На наших Небесах никто не говорит о море. Главная тема пересудов – я и власть. В любом сочетании, вместе или раздельно. И большинство предпочло бы разделить нас, меня и власть. Как будто после этого не начнется грызня, по сравнению с которой даже самые мои плохи дни не превратились бы в невинные прогулки.  И пока я все никак не могу избавиться от тяжелых мыслей, Вики легко избавляется от одежды. В ее глазах сияет вызов, а ее улыбка… Я не могу не улыбнуться в ответ. Потому в Цитадели мы встречаемся довольно редко. Слишком разительны перемены в моем поведении, когда она рядом.
Я неспешно иду к той черте, которую рисуют на берегу волны, погружаясь ступнями в нагревшийся песок. Сапоги остались за моей спиной, брюки я закатил к коленям. И тут в меня врезается моя Непризнанная, напуганная пригорщей  прохладной воды. Но испуг ее проходит быстрее, чем она ловко стягивает с меня тунику. И я тихо смеюсь, помогая ей в этом нелегком деле. Прохладные пальцы добираются до пояса брюк, разбираясь с ним в пару движений.
— А ты бываешь и послушной? – уточняю, выразительно изображая громадное удивление, граничащее с шоком. – В следующий раз, когда случится это знаменательное событие, предупреди меня заранее. Хочу записать все в подробностях, — обхватываю ладонями тонкую талию, быстро целую Вики в висок и закидываю на плечо.  И в несколько прыжков достигнув воды,  вместе с девушкой погружаюсь в нее по самую макушку. И вынырнув через пару мгновений  стряхиваю с волос соленые капли.  Вики смотрит на меня с глубоким возмущением, похожая на русалку из старых книг. Такая сердитая. Такая милая, забывшая о том, что совсем недавно вода казалась ей ледяной. Такая моя. И я снова целую ее, слизывая с губ соль и возмущение. – А теперь ругайся, — улыбаюсь, глядя в ее глаза. –  Плавал, после поля. На одном из островов есть водопад и озеро… Если захочешь, мы туда слетаем.

То было странное время, после поля боя, на котором Сатана потерял разом свою голову, власть и армию. А я на парящем рядом  крохотном островке под пылающим деревом обрел свою целостность.  Помню шок на лице Вики, увидевшей самые первые перемены. Помню недоуменное и какое-то ошарашенное лицо Люцифера, который не мог определиться с тем, что должен ощущать – радость или горе. И помню лицо Фенцио. Вот уж кто точно знал, что чувствует. Он мнил себя победителем, который отомстит всем обидчикам, унизив вначале, а потом утопив в их же крови.  Поразительная самоуверенность для того, кто променял чувства к женщине на свое высокое положение, не озаботившись вначале узнать отвечают ли ему взаимностью.  Я даже не осуждал мать Вики за ее реакцию. В конечном счете, она ничего не обещала ему напрямую, а намеки 0 слишком зыбкая почва для планов на будущее.  Впрочем, я не обещал бывшему серафиму помогать с его местью, но и останавливать не планировал. Судьба решила все за меня.
Но в те, самые первые дни, мне пришлось привыкать к себе заново. Да и просто привыкать. Время, которое я провел разделенным на две самостоятельные личности, было куда продолжительнее того, когда я был полноценной личностью. Так что случалось всякое, от резких перепадов настроения до беспричинных вспышек агрессии, смертельно опасных для окружающих. А у меня было недостаточно много последователей, чтобы рисковать потерять хотя бы парочку только потому, что у меня случилось плохое настроение.  Потому пришлось экстренно ворошить память светлой половины в поисках необходимых техник самоконтроля и медитаций. И, конечно, искать подходящее для них место.  Военный лагерь не тянул на него даже с огромной натяжкой.
Так я и обнаружил остров, о котором рассказал своей непризнанной. И она стала единственной, кого я посвятил в эту тайну.
—  Ты такая, какая есть, — улыбаюсь тепло, глядя в ее глаза. – Послушная или нет, совершенно неважно. Ты – моя, — я мягко коснулся губами ее лба. – Такой и оставайся. И не вздумай обращать внимания на всех этих снобов с их пафосными речами и сверхценным , но совершенно никому не нужным, кроме них самых, мнением. Второе, — киваю. – По рукам.
Пальцы моей Уокер скользят по спине, невинно и одновременно дразняще. Я подхватываю ее под бедра и прижимаю к себе. И чтобы защитить от накатывающих  на нас волн, и просто, чтобы почувствовать живое тепло на своей коже. Одно из самый приятных ощущений, которые я начал ценить после освобождения, но которого был лишен, пока находился в своих темницах.
— Непривычно, но не так уж и плохо, — я веду плечами, не чувствуя  обычной тяжести крыльев за спиной.  Я могу вернуть их в любой момент, но не чувствую в этом нужды. Приятно побыть почти человеком, которому присущи обычные человеческие умения и таки же слабости. Стоит всего лишь подумать о последних, как очередная волна опрокидывает меня на спину, заставляя выпустить девушку из объятий и хлебнуть морской воды. Он тут же шустро убегает обратно, словно испугавшись, а я отфыркиваюсь и убираю со лба прилипшие волосы. Чувствую, когда они высохнут, пропитанные морской водой, я стану походить на ежа. Колючего и с серебристыми от соли прядями.
Я подхватываю рукой под грудью Уокер и транспортирую ее на берег, на теплый песок. Пускай человеческие болезни нам не грозят, но слишком долго сидеть в воде желания нет. Да и чередовать ощущения кажется прекрасной идеей.  Опускаюсь на теплый песок, устраивая Вики на коленях.  Потом собираю мокрые волос и перекладываю ей на одно плечо, чтобы открыть шею.  Короткими поцелуями рисую прямую линию от лопаток до линии волос. А после запрокидываю голову, подставляя лицо солнечным лучам, прикрывая глаза.
— А что означает – поймать волну? — интересуюсь, чувствуя, как Вики ерзает, устраиваясь удобнее. – Это какое-то человеческое развлечение?  Состязание или просто для хорошего настроения? – если второе, то у меня было на уме встречное предложение.

Песок слегка впивается в кожу, горячий, крупный. Но особого дискомфорта он мне не доставляет. Наверное, после всего, через что мне довелось пройти, глупо было бы даже морщиться из-за мелких кристаллов кварца, нагревшихся на солнце. Единственное, что остается по-настоящему странным, — это отсутствие крыльев.  Необычная легкость и даже свобода. Изредка я передергиваю плечами, стараясь делать это максимально незаметно, чтобы не встревожить Уокер. Но за спиной не слышно привычного шелеста перьев, а на лопатках не ощущается привычная тяжесть. Странно.
Я не могу сказать, что это плохо. Странно, непривычно, иначе. Я вижу, как Вики то порхает по песку, то взмывает над волнами, всего-навсего подпрыгнув. Ей для этого н нужны крылья, достаточно одного  желания и чувства свободы.   Завидую ли я ей? Не знаю.
Нет, не завидую.
Мы просто разные. Я рожден быть крылатым, взирающим с Небес на людей. При идеальном раскладе я мог бы расти в полной любящей семье, однажды поступить в Школу, завести друзей. И никогда не встретить девушку по имени Вики Уокер. Возможно, была бы другая, даже в чем-то на нее похожая. Но не она, девочка, не опасающаяся тащить Мальбонте в воду, прятать крылья и учить правильно прятаться от волны.
Захотел бы я такой мир, в котором нет Вики Уокер?
Нет…
Она выбирается из моих рук и тянет в сторону моря. Упорно, настойчиво, как умеет только она. И я иду следом за Непризнанной. Моей Непризнанной.  Кажется, она решила за несколько часов нашего общего внезапного отпуска по максимум вернуть мне все, чего я был лишен по вине братьев – создателей. Невозможный план. Но она и сама невозможная. Так что шансы на успех очень даже неплохие
Море, облизывающее вначале мои ступни, потом колени и добирающееся до пояса, тоже меня н боится.  Ему все равно, кто я такой, плевать, что меня боялись сотни лет и те же сотни лет пытали. Оно – просто море, которое будет существовать даже когда обо мне останется только память. Разве что побережье станет другим.
Я встряхиваю головой и улыбаюсь. Ощущение вечного спокойствия странно действует на меня, тянет к странным мыслям и философским выводам. А мы ведь сюда пришли отдохнуть. Внезапно обнаруживаю, что потерял свою девушку и оглядываюсь по сторонам. Она находится почти сразу, вырвавшись из укрытия очередной волны. Все так же сильно похожая на русалку с мокрыми гладкими блестящими волосами. Осторожно, но крепко обнимаю ее за плечи и склоняюсь к ушку.
— Не уходи от меня дальше вытянутой руки, — произношу негромко, почти касаясь кожи губами. – Не уходи. А еще лучше, не отпускай моей руки. И плевать, кто и что подумает . На Земле или на Небесах. Все равно не посмеют вслух произнести, — чуть ослабляю хватку. Но совсем немного, чтобы не напугать Непризнанную. – Ты не замерзла еще? Что там еще у тебя запланировано? Мы успеем?