И месяца не прошло, как я оказалась на небесах. Мир ангелов и демонов отличался от мира людей, но сами бессмертные отличались лишь наличием крыльев за спиной и силами, недоступными простым смертным. Мне предстоял выбор: стать ангелом или демоном. Демоны не вызывали во мне никакого интереса, за исключением Мими, которая отличалась от стереотипного образа адского злодея. Моя соседка была очень милой и заботливой, поддерживала меня и помогала адаптироваться. Я выбрала доверять ей, а не подозревать в корыстных намерениях, поэтому чувствовала себя с ней свободно и непринужденно.
Иногда меня смущала её близость ко мне, щеки заливались румянцем, выдавая моё смущение, которое лишь может раззадорить любого демона. В нашей комнате девушка не стеснялась, сверкая своим красивым бельем, иногда я не отводила от демоницы своего взгляда, рассматривая её идеальное лицо и тело, копну черных кудрявых волос.

Прыгнув с башни на посвящении, я показала демонам, что не трусиха. Уважения я не завоевала с их стороны, но и не ударила в грязь лицом, оставшись в живых. Я не подвела Мими, что привела меня к своим друзьям. А сегодня она снова позвала меня на вечеринку, где ангелов жалуют за редким исключением. Меня задержала Мисселина, наш разговор был не из простых, моя мать, как и я, попала на небеса и стала бессмертной, быстро поднявшись по карьерной ангельской лестнице. Реббека Уокер — серафим, кто бы мог подумать. Я была удивлена, что за столько времени, женщина, что родила меня, так и не встретилась со мной. Я несколько раз улыбнулась, прогоняя расстройство и непонимание с лица. Наверное, проще было бы не знать, а если бы Ребекка захотела встретиться, тогда это стало бы для меня приятным сюрпризом.

Я приземлилась перед входом в старое здание. Прошлая вечеринка проходила в гроте Плачущих дев, на этот раз снаружи большой особняк был похож на древнюю заброшку. Видимо, демоны находили особый шарм и эстетику в каменных руинах. В этот раз приземление прошло успешно, колени остались целыми, ведь я удержалась на ногах.

— Ничего такого, — я улыбнулась Мими, обнимая её в ответ. Мими уже не раз называла меня копушей, когда мы куда-то собирались. Отряд по моему вызволению был бы вполне себе сумасшедшим, Ади и Сэм, Энди относились ко мне лучше остальных.
— По одному делу за раз, — я засмеялась, иногда Мими такая шебутная, как девочка-подросток. — Я не настолько многозадачная.
К нам подошел Ади, протягивая бокал ярко-синего глифта. Энергия Мими и Ади была ярче всех присутствующих, я могла бы найти их закрытыми глазами.
— Сначала выпить, — Ади ухмыльнулся, но он был прав — самой трезвой на этой вечеринке не место. Да и в целом, последние дни выбили меня из колеи. Шёпот Немизиды, чайки-предвестники и нападение субантры, имя Мальбонте, написанное кровью на стене, слухи о грядущем апокалипсисе, разрушенная статуя в аду. Я впервые побывала в Аду, но лишь на нейтральной территории — в библиотеке. На небесах происходила какая-то чертовщина, бессмертные были обеспокоены неизвестностью и грядущей опасностью, это беспокойство передавалось и мне, ведь я, как на зло, была словно главной героиней этой истории.
Я взяла бокал глифта и почти залпом осушила его до дна. Вернув пустой бокал Ади, я взяла руку Мими и повела её танцевать к остальным. Нужно было снять накопившееся  напряжение.

Мне казалось, я перестала чувствовать . В груди тяжелым комом застыли эмоции, словно не мои — чужие. Моим оставалось только равнодушие ко всему, что происходило вокруг меня, такое неестественное, но я ничего не могла с собой делать, да и не хотела. С каждым днем мне всё больше хотелось одного — выдрать свои зудящиеся крылья и отправиться с небес на землю — в мир людей.  Вернуться в прошлое, выжить в проклятой аварии, не знать секреты этих проклятых небес.
Я не чувствовала  себя нужной в  рутине бесконечно однообразных дней, и я искала способ вырваться, наблюдая за теми, кто мне был когда-то дорог: за отцом, который все ещё грустил по трагично погибшей дочери, его здоровье резко пошло на спад, у него никого не осталось; за лучшей подругой, недавно вышедшей замуж, ждавшей ребенка, за неслучайными людьми в жизни прошлой Вики Уокер.
В последние дни я не могла спать, моё увлечение переросло в манию, а визиты на землю стали слишком частыми, что сказывалось на моём состоянии. Директор попросил меня больше не задерживаться в академии и не спускаться на землю, принимая иной облик и вмешиваясь в жизни людей.
Мне хотелось быть настоящим ангелом для дорогих моему сердцу людей, оберегая их от плохих решений. И я искренне не понимала, почему я не могу вмешаться, имея такую возможность?

Я бродила по окрестностям, не желая покидать стены академии, пока учителя и студенты были заняты образовательным процессом и тренировками, на меня никто не обращал внимания. Моя жизнь после выпуска перестала быть такой сумасшедшей, стала размеренной. И меня тянуло к месту, где все для меня начиналось.
Я не знаю, как я оказалась здесь, сидя на грязном полу среди развалин. Этот зал напоминал мне меня: с трещинами на стенах, с камнями на полу. с оторванными шторами, едва прикрывавшими окна.
Почему здесь всё ещё не навели порядок? Беспорядок резко стал раздражать меня, но хоть что-то вызывало во мне подавленные эмоции.

Об мою ногу с глухим стуком ударился чужой черный ботинок. Я совсем не слышала его шагов.
— Какого! — я подняла взгляд на молодого парня и сразу узнала его по его крыльям: одно было белым, другое — черным. Его появление спровоцировало резкую вспышку: я впервые за это время подумала о Мальбонте, который по неведомой мне причине растворялся в моей памяти, оставался запертым где-то глубоко внутри меня. И мне нужно было зацепиться за тонкую нить, чтобы выбраться из собственного болота, которое затягивало меня, не давая ни малейшей возможности выбраться. Но только чем сильнее я барахталась, тем глубже погружалась.

Полукровка сел рядом, и почувствовала его колкую энергию, врывающуюся в моё закрытое пространство.
— Чего тебе?— повернулась я лицом к мальчишке, вспоминая его имя. Я видела его много раз с момента появления их с братом в цитадели, много раз была гостьей в академии Ангелов и Демонов, и также много раз ловила его любопытный взгляд на себе. Мне все же хочется съязвить на замечание о моем внешнем виде, но я молчу, недовольно поджав губы.

— И правда: не твое,— я не нуждалась ни в чьей заботе, но впервые почувствовала, что не хочу оставаться одна. Я отворачиваюсь от его пристального взгляда, смотрю прямо перед собой, стараясь уловить перемены. Что-то поменялось внутри, незначительно, но...
Желая проверить свои мысли, я опускаю свою тяжелую голову на плечо Астарота.

— Это ничего не значит, — почти равнодушно уточняю я, ведь сердце мое продолжает биться ровно.

Полукровка тряхнул меня с силой впившись пальцами в предплечья тонкими пальцами. Раньше я так не делала: не использовала окружающих, не врала, не пыталась исчезнуть, не оставив даже записки. Я прекрасно осознаю, что всё, что я делаю сейчас, мне попросту не свойственно, но ничего не могу с собой сделать. Я на грани, мне плохо, и никто не может мне помочь.

— Моя работа? — злость закипает в моих венах, я и сама была совсем недавно человеком, жила свою жизнь, бессмертным этого не понять. Надо было выпить зелье забвения, очистить память и начать с чистого листа еще тогда, когда я впервые оказалась на небесах. Но это был мой выбор — помнить о земной жизни, возвращаться к ней снова и снова. Я не могла оставить отца, он был совсем один. Будут ли последствия для тех, кому я оказала ангельскую помощь против правил? Что будет с моим отцом или подругой, когда мой обман на небесах раскроется? Все станет хуже? Меня должно это волновать, но я не хочу брать ответственность, принимать тот факт, что я нарушила линию судьбы цепочкой своих решений. Я могу затеряться на земле, оборвав свои крылья и никогда не возвращаться. Так ведь сделал кто-то из родителей этого полукровки? Поэтому он так недоволен мной? Или Астарот переживает, что ему достанется? Это не мои проблемы. Небеса больше не волнуют меня.

— Я снова стану человеком. Астарот, не стой на моем пути, — темная пелена заволакивает мои глаза, пробуждая во мне силы, мне до конца не принадлежавшие. Я не помню, откуда они взялись, впрочем, я знаю, что ради них я уже однажды умерла, поэтому имею полное право обращать их не только во благо, но и отдаваться гневу. Я чувствую, что разрушение приходит изнутри.

— Иди своей дорогой, полукровка, — я с силой отталкиваю его от себя. Он всё равно переживает только за свою шкуру и не хочет наказания, которые в школе так любят преподаватели. Слишком много правил после смерти, невыносимо много. Я для него никто, я для всех никто.
Провоцировать полукровку показалось хорошей идеей. Возможно, мне лучше умереть насовсем? Отправиться в Небытие, где не существует боли, отчаяния. Никто не станет грустить обо мне: ни Дино, ни Мими, ни Энди, а уж тем более Астарот. Я расправила крылья за спиной, готовясь к нападению. Безрассудная. Я не думала о том, что люди могут узнать об ангелах. Да и что с того? Увидят, что не такие уж и хорошие те, кому они молятся, кого просят о помощи и считают своими хранителями. Белые крылья, а душа не такая уж чистая, насквозь пропитана тьмой.

— Струсил? Мальчишка, - ухмыльнулась я, — Покажи, на что способен.
Сила внутри делает сильнее, я с легкостью отшвыриваю полукровку и он врезается в кирпичную стену дома, оставляя после себя след, словно в здание въехала машина. Кирпичи крошатся, падают. Люди разбегаются дальше, кажется, это не съемки очередного голливудского фильма и здесь не снимают шоу. — Хочешь ещё?
Тьма выходит из моих ладоней тонкими щупальцами, я пытаюсь ухватить ими полукровку, но он слишком изворотлив. — Так и будешь бегать?