Людям нужна была надежда. Всего лишь продержаться еще немного —  за нами придут и обязательно спасут. Верила ли я в это? Хотела, но с каждой минутой осознание того, что мы сами по себе, заполняло мое сознание. Я продолжала неосознанно подкидывать себе варианты, что делать, куда идти, какой дорогой я могу вернуться домой. Присутствие Санхо рядом делало меня почти бесстрашной, знал бы он как действовал на меня даже в мире, где на людей не набрасываются монстры.
— Не выглядывали, — я пожала плечами, никто не хотел проверять, что за дверью. Мы просто знали, что по ту сторону мёртвые. Мы слышали их и не привлекали внимание. — Голосов живых людей давно уже не было слышно.

Я, Санхо, Соль А первыми застыли у окна, наблюдая, как толпа зомби на стадионе топчет друг друга, старясь добраться до источника шума. Но динамик был слишком высоко. Музыка прекратилась, за ней пауза, шипение и тишину нарушил мужской голос. От его голоса мурашки. Ёни. Его милая внешность всегда контрастировали с низким голосом, которым он ловко управлял. Его сообщение по радио — тот ещё перфоманс, даже если живых не осталось.

— Три минуты. Придурок. — фыркнула я. У нас даже не было времени, чтобы обсудить план действий. Мы с Санхо ринулись к двери, чтобы все же высунуть нос. Я повернула замок, следом ручку. В образовавшуюся щель было видно, как все на этаже столпились у динамика в углу коридора, стараясь достать источник шума.
Мы закрыли дверь обратно, чтобы решить, оставаться или...
— Ты же не собираешься к Ёнбоку, — Джин впервые за несколько часов произнес хоть что-то, но кажется, все присуствующиен  уже понимали, что я первая, кто выйдет за дверь. Я забрала свой полупустой рюкзак.
Соль забрала свой. Серьёзно?
— Кто-то еще? — я вопросительно подняла бровь, но никто кроме Санхо и Соль не собирался выходить из безопасного укрытия. — Беги быстро и не оглядывайся.

Мы втроем побежали в сторону лестницы, не оборачивались, пока не добрались до двери. Лестничный пролет был свободным и мы без проблем прибежали на другой этаж. Двери были распахнуты.
Я выглянула в коридор. И тут же спрятала голову обратно, прижавшись с стене. Рабочий радио-динамик был с нашей стороны, с другой — не работал.  И десятки мертвых отделяли нас от Ёнбока и радиорубки.

Глупая, безрассудная идея, но поворачивать нельзя. У нас еще была...минута?

Я опустилась на клетчатый плед, под ним была одежда для выступлений, но с ней было мягче.

— Не сегодня, уже поздно. Даже если они переживают за нас, не нужно сейчас пугать и привлекать внимание. Мы видели, как шум действует на зараженных, они сходят с ума, пытаясь достать источник звука. Это может нам еще пригодиться.

Соль вернулась в класс и довольно приземлилась рядом. За последний час она показала, что может быть полезной. Соль А —  не бестолковая кукла, которая могла стать лишь обузой для нас с Санхо. Сейчас я даже была рада, что девушка была с нами, а её искренняя улыбка заставляла меня улыбнуться ей в ответ. Что нужно для того, чтобы почувствовать себя счастливой? Чтобы те, кого мы считаем своими близкими, были в порядке.

Санхо начал переодеваться. У него было красивое подтянутое тело.
— Красивый, — Соль А заулыбалась, а на щеках девушки появился румянец. Я тоже не стеснялась, рассматривая торс Санхо. Он же специально не торопился, пользуясь мгновением, пока Ёни был в рубке.

— Хочешь потрогать? Я его подержу, — я прошептала свое предложение Соль, Санхо не расслышал нас. Шутка прозвучала очень серьёзно, а глаза мгновенно Соль А загорелись.

— Эй, Санхо, иди сюда!

Когда Санхо подошел ближе, я потянула его к нам на плед. Санхо от неожиданности не удержал равновесие и упал между нами с Соль А. Я схватила его руки, прижимая его запястья к полу.

— Соль, щекоти его. Давай. Ему не победить.

Руки девушки проскользнули по прессу Санхо и коснулись ребер. Моих сил не хватило бы, чтобы удержать Санхо. Он позволил нам эту небольшую шалость, которая отвлекла нас от происходящего. Словно игра на школьной вечеринке после подготовки мероприятия к празднику, а стенами нет мертвых. Наши взгляды с Санхо столкнулись, и от этого взгляда мне стало слегка не по себе. Мой друг смотрел на меня как-то иначе, совсем не обращая внимания на свою фанатку Соль А.  было слишком очевидно, что Санхо нравился ей, но он никогда не отвечал ей взаимностью. Моя попытка подтолкнуть их друг другу, кажется, обернулась катастрофой.

Спалось на удивление спокойно. Меня не мучили кошмары, не преследовали лица зараженных, мне не снилось, что я оказываюсь в ловушке. Мое тело и мой мозг слишком устали и просто провалились во тьму до те пор, пока ласковое прикосновение Санхо не вытащило меня из сна. Я перевернулась к Санхо, натягивая на плечи старый плед, но резко подниматься не рискнула, внимательно слушая очередную идею Соль А.

До крыши добраться шансов добраться куда больше, чем до подвала.

— Мы знаем, как их отвлечь, — напомнил Ённи о том, что мы могли включить плейлист, оставляя радиорубку. — Ты поспала?
— Немного, не могла уснуть.

Я подняла свой взгляд на Санхо, он смотрел на меня задумчиво, не обращая на остальных никакого внимания.

— Нам нужно решить, куда мы пойдем, какой дорогой. Найти, чем мы можем защитить себя.

В какой-то момент показалось, что всё это бессмысленно. Что больше нет безопасного места.

— Можно пойти ко мне, — предложила Соль. — Я знаю, что вы хотите увидеть родных, оставить весточку. Но все вы живете в многоквартирных домах, думаю, там будет слишком оживленно.

Мне бы правда хотелось сказать родителям, что со мной все в порядке, но Соль была права. Она была из тех богатых семей, чей дом был за забором, а частная жизнь хорошо защищена от посторонних глаз. Однако пешком добираться далековато.

— Мы можем подняться на крышу, спуститься по пожарной лестнице, спрыгнуть со второго этажа... Забрать на парковке велосипеды? Или машину охранника, если она на месте? Кто-то умеет водить?

Все интуитивно посмотрели на Санхо, который умел куда больше остальных.

Желудок предательски заурчал, Соль позвала нас за парту, где уже был приготовлен завтрак из того, что было.

— Я оставила пачку печенья и бутылку воды на случай, если быстро добраться не получится.

Путь был непредсказуем, и все могло пойти не по плану. Соль сегодня удивляла своей собранностью и спокойствием. хотя на лице её была усталость. Впервые она выглядела простой девушкой, обычной, а не надменной сукой, что готова идти по чужим головам ради своих желаний.

Но стоило ли доверять ей и её изменчивому образу? Приведет ли Соль их в убежище или этот путь станет для них ловушкой?

Шумно. Громкая музыка, визг шин, веселые разговоры и крики подвыпившей молодежи, что сегодня не садится за руль. Я чувствую возбуждение, накатывающее волнение и предвкушение от сегодняшней ночи.

— Скай, давай ты, — Моника передает мне флажки и громко выдыхает, высокие шпильки были очень плохой идеей, девушка и часа не продержалась на ногах и вряд ли соберется после гонок в клуб или бар, ссылаясь на ноющие ноги и кровавые мозоли на пятках. Я взяла красные флажки из рук блондинки, уверенно продефилировала между двумя спортивными машинами, готовящимися к заезду. Видела бы меня сейчас бабушка: неприлично короткие шорты с высокой талией, топ и сетка сверху. Позор семьи? На ногах кеды, ведь я не совсем сумасшедшая.

— Эй красотка, может поцелуй на удачу? — высунулся из окна желтой тачки парень. Наверное, Моника именно это бы и сделала, ведь сюда она приходит веселиться.

— Поцелуй только для победителя, — смотрю на блондина, перевожу взгляд на его соперника. Казалось, что он был слишком сосредоточен, чтобы услышать нас. Я прикусываю губу от досады, мне бы хотелось, чтобы серьёзный красивый азиат одержал победу. Это всего лишь шутка.

Делаю несколько шагов до линии старта, поднимаю руки с флажками над головой, за моей спиной громкий отсчет. Три! Два! На один я резко опускаю флажки, и четыре машины одновременно стартуют, за долю секунды исчезая в дали.

Я вернулась к одной из машин с открытыми дверьми, где сидела Моника, слегка надув губы.
— Ты же знаешь, наши вкусы на парней противоположны. И это очень хорошо.
— Значит, у тебя нет вкуса, — закатила глаза Моника. — Если загорелый накаченный блондин не в твоем вкусе, то кто? тебе вообще парни нравятся?

Вдали показался свет фар, машины одна за другой неслись к финишу. Я скрестила пальцы, пусть победит кто угодно, главное, не тот, от кого сходит с ума моя несчастная подруга, помешанная на парнях. Из багажника я взяла бутылку воды, направившись посмотреть, кто же стал победителем, без особого энтузиазма.
Из красной машины вышел высокий азиат, его уже окружили знакомые, когда остальные четыре машины пересекли линию финиша и припарковались.

— Так, где твой энтузиазм? Иди к нему. — Моника напугала меня, положив мне ладонь на плечо. Я подняла взгляд на парня, и в этот момент, по закону подлости, он посмотрел на меня, поймал меня в плен своих темных глаз. Я махнула ему рукой в качестве приветствия. Он повернулся к своему окружению, и я выдохнула, развернувшись к своей подруге, которая тоже не спешила уходить от меня.

Значит, он не слышал меня. И это было хорошо, ведь я не искала отношений ни на одну ночь, ни вообще.

— Не пойму, ангел ты или демон, — фыркнула я недовольно, хотя мне нравилось, что Сэм флиртует со мной. это было одновременно волнительно и мило. — Сколько девушек попались на твое очарование?

Я сама, кажется, пропала, но так легко сдаваться мне не хотелось. Хотя я уехала в Америку не только для того, чтобы убежать от своей семьи, учиться, но и для того, чтобы быть свободной во всем, во всех своих действиях. Здесь надо мной не висели вопросы бизнеса, выгодного брака и подходящих по статусу семьи партнеров. Мне было неважно, из какой Сэм семьи, сумма на его банковском счете, только эмоции, которые я могла от него получить здесь и сейчас. Но, кажется, я промедлила, и он решил, что я не такая смелая, как хочу казаться.

— Голодна, — ответила я, — Хочешь угостить ужином? Предлагаешь сбежать и не возвращаться?

Звонок прервал наш разговор. Слишком шумные, ему не подходящие друзья. Мне было интересно, может ли Макото расслабляться, как другие. Или он слишком сдержан для того, чтобы забыть о всем и просто отрываться?
Он не направлял камеру на меня, но все и так были в курсе, с кем он уехал. Слухи или расспросы никак не пугали меня.

— Покорми меня, а потом можем поехать на вечеринку, — я пристально смотрела на него, Сэм сбросил звонок, не попрощавшись с друзьями. Они, наверняка, слышали меня, но мое согласие не было гарантией того, что мы приедем. Мне не хотелось пить на голодный желудок, зная, как алкоголь может повлиять на меня. Мне будет плохо, если я не поем — простые истины.
— Сэм, — обратила я внимание парня на себя и приблизилась к нему. — В конце игры всегда есть проигравший.

Мой шепот у его губ. Один всегда разобьет другому сердце. Рука коснулась его щеки, притягивая парня ближе. Губы коснулись губ, увлекая его в медленный и игривый поцелуй. Можно было отшутиться, послать воздушный поцелуй или поцеловать его в щёку, но... Сэм мне понравился с первого взгляда, и я не собиралась упускать возможность сблизиться, чем бы это не кончилось. Мы живем лишь раз, чтобы откладывать свою жизнь на потом, надеясь, что будет дан еще один шанс. Я не переживала о том, что Макото подумает о моей распущенности и моем поведении. Я поддалась на его провокации, сейчас так было правильно.

Я завидовала Агате и Сэму, задержавшихся в Англии, ведь несколько дней, проведенных с матерью Александра, окончательно вывели меня из колеи. С одной стороны ей хотелось пристроить сыночка в добрые и заботливые  руки, с другой —  она старательно соперничала со мной во всём, начиная от приготовления кофе с утра, заканчивая бизнес-планом новой еще не существующей компании её сына. И если бы я гостила, как его девушка или бизнес-партнер, такое отношение было бы хоть немного обосновано, а я всего лишь друг, не такой близкий, конечно, как Рейчал. К таким друзьям, как я, относятся с осторожностью.
Александр мне нравился, но фанатизма по этому дурню я не испытывала. Он красив, излишне остроумен, интересен и щедр. Но на этом его плюсы заканчивались. Хотя мне очень нравилось дразнить его, смотреть, как он театрально закатывает глаза и громко вздыхает, ведь мне, как девочке, было больше доступа к Агате, которая, слишком очевидно, ему нравилась ещё до моего знакомства с ней. Я поправляла ей волосы или одежду, без лишних вопросов могла откусить её мороженое или обнять. Лето у нас двоих выдалось довольно насыщенное. Агата нашла во мне спасение от излишнего мужского внимания, мы пели вместе в караоке, пили вино, гуляли, держась за руки, по ночным улицам, и один раз, выпив лишнего, мы даже поцеловались. Ума хватило обеим не рассказывать этот интересный факт мужской части нашей шумной компании, которые бы, как минимум, начали бы нас подначивать на повторение сего действия прелюдно.

Никогда не думала, что подобный вид деятельности сочетается между собой: с утра мы ходили на море, в обед изучали важные лица преступной Европы. Агате нужно было выучить слишком много информации. Я несколько лет работала помощницей её бабушки — Аннет Сильвер-Харрис, после её смерти мне досталась Агата, далекая от бизнеса и больших опасных денег. Аннет поиздевалась над бедной девочкой, ведь условие полного вступления в наследство – брак Агаты в течение полугода. Смешно, ведь кандидаты как раз у Агаты были, а вот её принципиальность по этому вопросу заслуживала уважения. Я бы, честно, так не смогла. Деньги для меня значили многое, в первую очередь – свободу, которую они мне давали.

Жалко, что наши каникулы заканчивались, и скоро нужно будет приступить к работе официально. Нельсон всё же передумал встречать гостей в доме его матери, и мы оперативно сняли уютный домик, почти в глуши, рядом лес и небольшое озеро. Без соседей и назойливого внимания. Было интересно собраться вместе, прежде чем все мы станем фигурками на игровом поле, где нельзя упасть или оступиться – сожрут и костей не оставят. У Агаты был выбор, у нас с Александром – нет.
На улице свежо, немного прохладно, во дворе перед домом небольшая беседка, а рядом с ней мы с Александром, старательно готовившие обед для нас и для наших друзей. Сама бы не поверила в это, если бы не участвовала так активно в процессе.

— Ты вообще умеешь готовить? — забираю я кухонные  щипцы у Нельсона, пихаю его в бок и переворачиваю едва не подгоревшее мясо и овощи на открытом гриле. – Как ты выживешь без ресторанов, слуг и доставки?

Поднимаю свой взгляд и вижу подъезжающую машину.

— Хэй, — машу только что вышедшим из машины ребятам свободной рукой, подхожу ближе и обнимаю сначала Агату, потом Сэма. Вот кто самый неожиданный член нашей компании. Ему вообще не следует знать столько, как бывшему офицеру полиции. Несмотря на своё излишнее любопытство, он слишком приятный и комфортный. – Я скучала, Агата. Здесь три спальни… Есть тепленькое местечко рядом со мной или…

Показываю пальцем на Макото и Харрис по очереди. Они слишком загадочно улыбаются, глядя друг на друга.
— Или вам номер на двоих?

лиа

вики

Приглашение бывшего советника не было для меня чем-то шокирующим, несмотря на то, что за время его изоляции я посетила Эрагона лишь раз после смерти моей матери. Но даже тогда мне показалось, что он отнесся ко мне с пониманием. Я вообще не должна была оказаться среди тех, кто знал, что Эрагон выжил, но так сложилось, что я, впрочем, как и всегда, оказалась не в том месте не в то время. Я не спрашивала о нём Мальбонте, как можно меньше лезла в дела политические сначала, а потом... потом нам пришлось бороться за мои воспоминания и за мою жизнь. Мне не было стыдно, что я не вспоминала о том, кто не встал на сторону Мальбонте, пожелав сохранить здравый нейтралитет. Мог бы Эрагон сохранить множество жизней в прошедшей войне? Определённо.

Я несколько раз громко постучала и вошла в кабинет советника, было мало тех, с кем он мог контактировать, крыло Цитадели было закрыто ради него. Советник поднял на меня взгляд, и я тут же почувствовала себя провинившейся школьницей, которую вызывали к директору. Это чувство взялось ниоткуда, оно было странным. Вряд ли Мальбонте, Лира или Лилу ощущают нечто подобное в его присутствии. Я опустилась на диванчик напротив его рабочего стола, заваленного книгами и бумагами. Эрагон выглядел уставшим.

— Зачем я здесь? — перехожу почти сразу к делу, даже не пытаюсь любезничать. Я не знаю, как я должна себя вести с ним, косвенно я тоже была виновата в том, что Торендо попытался избавиться от Эрагона. Взгляд его тяжелый, но не приносящий должного дискомфорта.

— Вы во мне разочарованы, советник? — и я отчасти понимаю, в чем может быть причина. Он долгое время знал Ребекку, женщину холодную и полную амбиций. А что же я? Я не хотела оказаться на её месте, не хотела бы решать вопросы, которые мне не по зубам. С моего появления на небесах прошло почти пять лет, они были непростыми, насыщенными, но я до сих пор не научилась понимать ни ангелов, ни демонов. Люди для меня были куда проще.

Выборы один за другим определили нас, ту самую точку, в которой мы встретились, идя разными путями. У меня был шанс пойти против правил и системы, привнести на небеса что-то новое, встать рука об руку с Мальбонте и держать оборону политических интриг, но я предпочла закончить школу, сделать выбор в пользу белых крыльев, быть в его тени. Прошло чертовых пять лет, и я всё ещё не знала, каково моё предназначение на Небесах. Сколько времени потребовалось советнику, чтобы узнать верное направление?

Я скрестила руки на груди, отвела от советника свой взгляд, рассматривая корешки книг на его столе. Подобные книги я видела в библиотека Ада, мастера старались над кожаными обложками, изображая страдания душ или человеческие органы в виде глаз, легких, сердца. Часто в обложки вставлялись кости или камни. Почему-то только сейчас я подумала о том, что возможно советнику нужны ещё одни руки, ещё одна пара глаз, что я здесь и правда по важному делу, а не для того, чтобы тревожить старые раны друг друга. В конце концов, только узкому кругу ангелов и демонов было дозволено узнать ещё одну тайну небес.

вики

не хотела слышать, как Эрагон оправдывает Ребекку, он, наверное, знал её лучше меня, ведь она так старалась его впечатлить. Мне не нужно было его впечатлять.
Воспоминания о детстве и жизни на земле были не тронуты пустотой, я должна была тянуться к лучшему, что было в моей жизни, обратно к людям, к своим друзьям и отцу. Поэтому отправляться в путешествие в своё прошлое мне не было страшно. После произошедшего со мной в последние месяцы я стала на многое смотреть иначе, я больше не была наивной девочкой и не доверяла миру так просто. Однако Эрагон сомнений во мне никогда не вызывал, моя резкость и даже непозволительная дерзость к серафиму не была вызвана личной неприязнью или недоверием.
— Мы не торопимся, — ответила я, разве что очередной заговор или конец света может помешать нам. Я всегда торопилась, хотела быстрого результата, но сейчас я понимала: важнее сам процесс. Я готова учиться, улавливать каждое изменение в себе. Я больше не непризнанная, не девочка с земли. Я ангел, и мои знания об этом мире невероятно малы.

Я внимательно смотрела на раскручивающийся волчок, первые минуты ничего не происходило, но потом реальность поплыла, и кабинет советника сменился   гостиной в нашем старом доме. Одиннадцатилетняя Вики сидела под рождественской ёлкой, упаковывала подарок для отца. На моём лице появилась улыбка, в груди было тепло. Почему я оказалась здесь? Девочка идет к полке с книгами и я иду за ней, рассматривая корешки на полках нашей скромной библиотеки. Наше внимание одновременно привлекли несколько книг, выдвинутых на несколько сантиметров вперёд. Маленькая Вики убрала книги, а за ними нашла ещё одну, которую до этого никогда не видела. Кожаная обложка, старые ветхие страницы, мурашки побежали по телу от набросков. Откуда она здесь? Только одна из нас знала ответ. Ребекка вернется за книгой или отец избавится от неё, я не знала, но это единственный раз, когда я видела её, но это воспоминание почти стерлось из моих воспоминаний. Я не помню, чтобы, будучи взрослой, вспоминала об этом вечере.
Мы синхронно опустились на ковер на полу, листая книгу о демонах и разрушении мира. Мне не понятны были слова, но изображения дополняли картинку. Перевод от Эрагона не помешал бы.
Некоторые изображения были мне знакомы из мифологии. Адские псы с горящими глазами, мойры, разделение ада на круги и души, испытывающие вечную боль и страдания, пока не искупят свои грехи.

Вики закрывает книгу и поворачивает голову ко мне, заставляя меня вздрогнуть. Она меня видит? Я видела себя или что-то ещё? Реальность снова поплыла, возвращая меня обратно на диван в кабинет советника. Это было быстро, голова кружилась. Советник протянул мне стакан с водой, я жадно сделала несколько глотков.

— Книга была дома, но не думаю, что я сильно помогу продвинуться в деле, я не смогла разобрать ни слова. Разве что, — смотрю пристально в глаза сидящему рядом Эрагону. — Вы сможете сами расшифровать написанное.

амен:

Вся компания Реммао была довольно подозрительна, но не было никаких доказательств, что они занимаются черной магией, лишь моя интуиция. Я не делился предчувствиями даже с Тизианом, чтобы не ошибиться, не заклеймить раньше времени тех, кто может оказаться невиновным. Ведь черномагов ждет смерть — таков приказ фараона. Но держать их ближе к себе — лучшая идея, в конце концов кто-то из них попадется или может стать неожиданно полезным в этой непростой и опасной поездке. И терпеливым нравом отличается только их наставник, а ученики-писцы слишком уверены в своих силах. И никто из них не хотел ехать в Фивы. Хотя... мало на самом деле было энтузиастов, что рвались в эпицентр хвори.
Я и сам чувствовал, что фараон ошибается, считая, что черномаги — причина хвори, но такие предположения высказывать даже я не стану, послушно выполняя поручение правителя, даже если придется отправиться туда, где нужно быть максимально осторожным.

Дыхание Эвтиды щекотало кожу, девушка не двигалась, вероятно, не зная, как теперь себя вести. В колеснице и без того мы втроем были лишены места маневров и личного пространства. Её близость к моему телу оказалась неожиданно приятной, я сдержал улыбку, сохраняя невозмутимый вид. Возможно, моему телу хотелось близости с женщиной, а возможно, сама Эвтида вызывала во мне что-то необъяснимое. Хрупкая, прямолинейная, ловко увиливающая от ответов на мои вопросы. Смущается от просто прикосновения. Её прикосновения ко мне. Но не боится. Смелая.
— Долго,- я взял её ладонь и убрал со своей груди, едва скользнув её пальцами по своей коже, не отпуская её руки, развернул Эвтиду спиной и  прижал девушку к себе, обнимая её чуть ниже груди. Тизиан бросил на нас изумленный взгляд и поспешил отвернуться, сделав вид, что он ничего не видел.

— Удобно? Дорога ещё несколько километров будет неровная, лучше смотреть вперед, чтобы ненароком не укачало.
Её за моей спиной не было видно остальным, однако, если кто-то и заметил движение в нашей колеснице, больше достанется репутации Эвтиды, Тизиан же из-за таких глупостей не станет. Я мог бы отпустить её, ведь ей было за что держаться, но мне хотелось... Хотелось, чтобы она осталась в моих руках, пускай было довольно жарко, а её кожа прикасалась к моей. Мое тело закрывало её и от палящего солнца, оставляя девушку в моей тени.

— Не была в Фивах? Или не выезжала за пределы Гермополя? — поинтересовался я, будучи эпистатом и ранее — охотником я изъездил Египет вдоль и поперек. Уже перестал замечать красоту, что меня окружала, выполняя рядовое задание.

Когда дорога стала чуть ровнее я снял со своего пояса на боку фляжку с водой, сделал один жадный глоток и протянул Эвтиде. Она не просила и не спрашивала про воду, но пить в дороге днем хотелось всегда.  Горло пересыхало, раскаленный песок пылал, а влажность воздуха была равна нулю. Но все лучше, чем передвигаться по пустыне в ночи, защищаясь от сильного холода и песчаных бурь. Хотя прохлада ночи мне нравилась больше.

— Пей.

вики

Я повернулась, услышав громкий стук каблуков, шаги явно принадлежали не Мальбонте. Ости. Да твою ж. Я даже не стала натягивать приветливую улыбку, ведь не была гада её видеть. Если вещи, что она принесла, принадлежали лично ей, уж лучше утащить что-то из шкафа Мальбонте. Самоуверенность Ости граничила с откровенной наглостью, а её слова были легко справлялись с поставленной задачей: она умело задевала меня, делала больно, слова резали воздух, словно хлыст, особенно после его признаний. Но я знала одно: верить полностью словам Ости нельзя.

— Не хочу, — пожимаю я плечами, — Может, ты хочешь посмотреть? Мне было очень хорошо.
Мне совсем не хотелось показывать Ости свои воспоминания, очень яркие и до невозможности и личные, но сейчас мне показалось, что это лучший способ поставить её на место. Она в моей заблокированной памяти порыться не сможет, но если я сама покажу отрывок воспоминания, она увидит его.

Высокий каблук оказался на подлокотнике рядом со мной. Интересно, это заводит Мальбонте? Её обтягивающие штаны, откровенные корсеты, яркая помада. Безмерная наглость и стервозность. Мужчины и на Земле ведутся на столь яркий типаж, небесные вряд ли от них отличаются.

— На вашей? — подняла я вопросительно бровь, - Нет вашей стороны. Есть только Мальбонте. И я не думаю, что тебя касается, что я здесь делаю и какие у меня на это причины.

Демоница освободила мне путь, и я встала, скинув накидку Мальбонте. Медленно натянула черные штаны, оказавшиеся мне в пору. Возможно, поэтому Ости принесла мне одежду, у нас был примерно один размер. Я взяла в руки корсет на шнуровке, такие любит Мими. Эта кожаная тряпочка едва прикрывала грудь и часть живота. Я открыла шкаф Маля, я бы спросила у него разрешение, но сейчас в комнате были только мы с Ости. Я достала черную мужскую тунику, похожую на свободный лонгслив, только с прорезями для крыльев. Надела вещь, пахнущую телом Мальбонте. А уж потом взяла снова корсет Ости и начала затягивать его.
Черный цвет был мне к лицу. Казалось бы он стирал ту грань из-за которой меня все относили к ангелам даже без моего собственного самоопределения. Определенно, ангелы мне были ближе, как концепция. Наличие тьмы Мальбонте внутри меня не сможет изменить мою сущность. Но чем больше я узнаю, какие на самом деле ангелы, тем более шатка моя вера в правильность того, что я делаю.
Выйдя из минутной задумчивости, я поняла, что справиться со шнуровкой на спине оказалось не так-то просто. Наблюдавшая за мной Ости молчала.

— Ты поможешь или как? —  спросила я, зная заранее её ответ. — Ты ведь за этим здесь? Что сказал тебе Мальбонте?

Моя вера в Маля была сильнее, чем желание поддаться ревности или ссориться с демоницей, хотя она меня умело провоцировала. Я не дам ей такой возможности, ей не победить. Мне необходимо держать себя в руках, как бы не хотелось выцарапать ей глаза. Но Ости всё же зажгла во мне огонек ревности, который я сдерживала, чтобы он не превратился в настоящий пожар, спалив здесь все вокруг.

крис

Я нигде не мог найти свой блокнот, обошел все, где бывал с утра: все кабинеты, коридоры, библиотеку, перерыл свои вещи и вещи Астарота в нашей комнате.  В небольшом блокноте с плотными желтоватыми листами не было ничего важного или сокровенного, просто эта вещь — то немногое, что было моим. Я не вел дневник, не хранил секретов на бумаге. Я всего лишь... Я много рисовал в последнее время, Мальбонте был прав: карандаш позволял мне успокоить эмоции, привести в порядок бушующие мысли и занять себя на нудных лекциях об истории небес. Сложно быть тем, кто подвергает сомнению большинство фактов истории, ведь, если её пишут те, кто хоть на каплю похож на Оливьера, у меня для небес плохие новости. Что напишут в учебниках о нас и о Мальбонте? Есть ли еще подобные нам, кто продолжает скрываться, не доверяя бессмертным и отмене главного закона?

Прийти к Мальбонте — наше лучшее решение, он не бросал слова на ветер, не хитрил и с самого первого дня заботился о нас. Каждая мысль о нем отзывалась во мне чувствами яркими, словно фейерверки взрывались горячими искрами в моей душе, становились теплотой в сердце и улыбкой на лице.
Был еще кое-кто, кто заставлял мое сердце биться чаще и глупо улыбаться, я был не в силах отвести взгляд, полный неподдельного интереса. Мы много времени проводили вместе не потому, что полукровкам нужно держаться вместе и об этом нас с братом просил Мальбонте — приглядывать за Кирой. Мы с первого дня нашли общий язык, бесконечное количество тем для общения, несмотря на то, что росли мы по-разному: Кира была нежным цветком, которого оберегали родители, мы с Астаротом — скорее надоедливыми сорняками, от которых никак не избавиться, — между нами не было недопонимания или обид. Кире просто повезло, что её родители оказались смелее, чем наши. Помню, когда мы заговорили об этом впервые, Астарот резко встал и оставил нас. Он всегда такой. Меня уже это даже не бесит. Мне пришлось быть с Кирой более откровенным, чтобы она, как и я, смогла принять и понять моего старшего брата.

Я увидел её, сидящей на балконе общей гостиной. где обычно ангелы и демоны проводили свободное время на нейтральной территории, Киру было невозможно с кем-то спутать, даже если она стоит к тебе спиной: полукровку легко узнать по темным крыльям, так похожим на крылья Мальбонте. Русые волосы волнистыми прядками обрамляли её красивое лицо, теплый ветер ласкал кожу. Она увлеченно, что-то рассматривала, медленно переворачивая страницы.  Я опустил свой взгляд на её руки и заметил в её руках свой блокнот в переплете черной кожи.

— Это моё, — остановился я в проеме балкона, привлекая внимание полукровки. Кира не раз видела, как я рисовал, но обычно я ловко закрывал блокнот перед её любопытным носиком. Забрала специально или нашла? Сейчас это не было важно, ведь через несколько страниц Кира обнаружит себя. Ни раз и ни два... Мне не хотелось, чтобы девушка считала меня помешанным на ней. просто она была безумно милой, красивой и вызывала во мне слишком много разных мыслей, не все из которых были невинными и чистыми. — Отдай. Это личное, Кира.

Я протянул руку в надежде, что бороться с девушкой не придется, но её игривая улыбка и озорно взгляд говорили об обратном.

Я хотел было возмутиться и отобрать свою вещь силой, но, к своему же счастью, довольно быстро понял, что Кира прекрасно знает, что блокнот мой, и не отдает его совсем не из-за вредности, хотя и она имеет место быть. Я беру девушку за руку, тяну за собой и завожу в гостевой зал, где всего лишь пару ангелов тихо сидели в креслах у камина и разговаривали в другом углу. Они стали говорить тише, бросили на нас свои не самые приветливые взгляды, вероятно, задумавшись, не помешаем ли мы друг другу или не захотим ли мы с Кирой приобщиться к чужому разговору. Но нас не интересовал сейчас никто другой, а уж тем более чужие разговоры или сплетни.

— Здесь светлее, — поясняю я и сажусь на диванчик, достаю из своей небольшой сумки карандаш, пару чистых листов и книгу, чтобы подложить под бумагу. — Садись рядом.
Кира опускается на диван, но не садится слишком близко и я немного этому рад, потому что мне нужно немного пространства, чтобы смотреть на неё и переносить её образ на бумагу. Я развернулся к девушке, облокотившись плечом о спинку диванчика. Я не скрывал, что рисую, но не любил, когда за каждым штрихом велось наблюдение. — Посмотришь, когда я закончу.

Кира крепко сжимала на коленях мой блокнот, хотя любопытство явно терзало её. Удивительно, что она так долго продержалась и открыла его только вечером, когда я встретил её на балконе.
— Можешь пролистать, но... ничего не говори, иначе мои щеки и уши зальются краской, — я поднял взгляд на девушку, я был честен с ней, потому что любые комментарии от неё  будут не раздражать, а смущать меня. В блокноте Киры слишком много, она, вероятно, узнает каждую деталь, даже там, где её лица не было видно. — Только не думай, что я одержим или помешался на тебе. Это не так. Ты просто мне нравишься.

Я опустил глаза прежде, чем встретиться со взглядом девушки. Я не скрывал с первого дня своей симпатии к Кире, даже Астарот недовольно замечал, что не существует любви с первого взгляда. Я был с первой минуты нашего знакомства очарован Кирой, она была не такой, как все, кто нас окружал. Я начал легкими движениями руки размечать листок, стараясь не давить на бумагу, ведь ластика у меня с собой не было. Я не боялся ошибиться, но не любил, когда бумага становилась грязной.
Я прокрутил в голове её ответ, что она дала мне на балконе, несколько раз, стараясь понять, что-то между нами поменялось или я выдаю желаемое за действительное.  А если именно этого я и добиваюсь? Только играть в угадайку мне совсем не нравилось, уж слишком я привык к прямолинейности Астарота и даже повелителя.

— А я тебе нравлюсь? — поднимаю свой взгляд снова, чтобы увидеть её реакцию теперь. — Как парень, а не друг?

Кажется двое ангелов даже умолкли, чтобы тоже услышать ответ полукровки. Мне было комфортно с Кирой дружить, нас связывало многое.  И если она скажет сейчас нет, тогда... между нами ничего не изменится. Я не буду закрываться или игнорировать её, продолжу присматривать за ней, защищать если потребуется. Это нормально: влюбиться в неё. Мы столько времени проводили вместе, что было бы странным не испытывать к ней чувств. Красивая, умная, юная, любопытная и открытая всему новому. У нее приятный звонкий смех, еще она забавно морщит свой аккуратный носик, у нее красивые пальцы.